На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Статьи  
Версия для печати

Два города — одна земля

Харьков — Белгород

Харьков и Белгород — города-спутники, вечные соседи, две столицы Слобожанщины, находящиеся друг от друга почти на расстоянии вытянутой руки, а именно восьмидесяти километров. Кого когда смущало, что Белгород — областной центр России, а Харьков — Украины? Навеки вместе!

Примерно так и стоят в Харькове на мосту Московского проспекта две фигуры, олицетворяющие вековечную дружбу украинца и русского. Правда, выкрашены нынче они почему-то в какой-то неописуемо черный цвет. И не скажешь ведь, что дружба с годами почернела. Даже если глядеть на выкрутасы самостийных политиканов-временщиков. Даже если помнить слова нашего закадычного врага Бжезинского, сказанные не столь давно в Харьковском университете, — о том, что они успокоятся, когда танки НАТО будут стоять на границе Белгородской области. Ну, в ответ на этот тезис у нас имеется ответный неизменный рефлекс: сразу скручивается известная комбинация из трех пальцев.

Уже два года как нет на этой земле самого эффективного городского головы Харькова и губернатора Харьковщины Евгения Кушнарева, но кое-кто до сих пор пеняет ему за напоминание о том, что от Харькова до границы с Белгородской областью — всего лишь 38 км. Ну, пусть измерят рулеткой. Или по карте — прибором, носящим ёмкое название курвиметр.

Кое-что заокеанскому обкому, залившему наши мозги пропагандистским нейро-лингвистическим программированием, удалось воплотить в действительность: мы теперь живем не одной страной, как жили столетиями, а разными — Россия и Украина. Вообще-то это дико — для тех, кто помнит, что матерью Русского мира является Киевская Русь, кто помнит неистребимую формулу Нестора Летописца в «Повести временных лет»: Киев — матерь городов русских.

Мы рождались в Харькове, переезжали к родичам в Белгород, заканчивали там школы, а потом учились в харьковских вузах, потому что по числу институтов и студентов это была в СССР третья столица высшего образования, после Москвы и Питера.

Вместо того чтобы, как бывало, промчаться из города в город на авто за 1 час или на электричке с 22-мя остановками за полтора, теперь наши сограждане тратят около трех часов. Ибо на пути у них стоит теперь граница, на которой, как помнится, «тучи ходят хмуро». Населенные пункты с сатирическими названиями — украинская Гоптивка и российская Нехотеевка — теперь олицетворяют пограничные и таможенные институции наших стран. Судя по размерам служащих здесь лиц, проект удался — наши народы хорошо откормили людей, которые трудятся в поте лица на рубежах родин! Денег вбухано в эти структуры и строения — немеряно. Народ — деловой, учащийся или родственный, едучи в оба направления и теряя время и средства, поругивается: «Брали бы наши правители пример хотя бы с Евросоюза — и границ у них между странами теперь нет, и валюта одна, и кризис совокупно им легче одолевать! Пора Украине и России стягиваться в единое экономическое пространство, потому что порознь — не выжить!»

…Сегодня вы, харьковчанин, едете в Белгород, где живет ваша матушка, где похоронен ваш отец, уроженец Харькова. Переживший мальчишкой харьковскую оккупацию, ваш тридцатитрехлетний отец, теряя зрение, вынужден был переехать с семьей в Белгород, куда к тому моменту перебрались его родители. И вообще, вся история вашего рода в течение последних полутора столетий — перемещения между этими двумя родными городами. Так и лежат ваши предки на здешних кладбищах — и в харьковской земле, и в белгородской. И для вас это не две земли, а одна — одна Родина, и всегда таковой пребудет.

Выехав из Харькова на автобусе по Белгородскому шоссе, в Белгород вы въезжаете, разумеется, со стороны Харьковской горы. Таков топонимический взаимный реверанс двух городов-братьев.

Как, однако, преобразился Белый город за последние десять-пятнадцать лет! Сколько всего возведено — строений, улиц, памятников! Сколь поставлено новых и восстановлено старинных!

Автобус проносится по магистральной улице Б. Хмельницкого, являющейся отрезком шоссе Москва-Симферополь. Вот место у впадающей в Северский Донец реки Везёлки, где прошло ваше детство. Тогда это был луг, кусты, частные домики, пыльные улочки, мусорные свалки. Теперь здесь не только спортивный центр гимнастки-олимпийки Светланы Хоркиной на набережной, но, прежде всего, красавец-университет. Союзно поблескивают золотом два купола: университетской обсерватории, на крыше БелГУ, и храма Михаила Архангела — небольшой, но изящной университетской церкви, освященной 2 августа 2001 архиепископом Белгородским и Старооскольским Иоанном и отражающейся в речной воде метрах в тридцати от входа в храм знаний. Всё тут уютно, красиво, и, не побоимся слова, по-европейски ухоженно.

Вы потом придете побродить по этим местам, где на новом мосту влюбленные пары все перила увешали замочками (а ключи, говорят, суеверно выбросили в реку) — дескать, любовь нерасторжима. Если бы все так просто было в жизни! И такая ж картина с замками и в Харькове — на мостике через спуск Пассионарии, неподалеку от Госпрома и университета.

Здесь же вы увидите как красивый ангел (словно сошедший с рублевской иконы), стоящий на столпе возле главного университетского входа, держит на ладони стеклянный шар, в котором видны на просвет неминуемые для русского человека буквы — IС ХС. Вот это знание и протягивает вам надфонтанный ангел, возле которого почти всегда «любовь и голуби» — нередко он окружен молодежью и птицами.

Ваш взгляд упадет на вывеску над угловым домом «Выставочный зал “Родина”». Тоже в точку — ведь за этим домом стоит тот, в коем вы прожили с 2 до 16 лет, хрущевка-четырехэтажка. Двор почти не изменился, разве что исчез повсеместный штакетник, так мешавший вам бегать в детстве. Зато большие беседки — гордость вашего двора с начала 1960-х — живы! Женщины с детскими колясочками и теперь очень довольны.

Взглянув на окошки первого этажа, где еще в позапрошлом году, то есть всего лет сорок, висели форточные решетки, сработанные вашим дедом, а теперь вставлены стеклопакеты, вы пересекаете свой старый двор, с удивлением обнаружив в небесном проеме меж домами гроздь золотых церковных купольных луковиц. В былые года там был глубокий «частный сектор», а ныне высится возрожденная Марфо-Мариинская обитель. В детстве это казалось чем-то далеким, за пыльной дорогой, за ныне снесенным кинотеатром детского и юношеского фильма «Родина», сюда вы бегали с пацанами, чтобы поклянчить горяченького хлебца у работниц располагавшейся тут хлебопекарни. Теперь выясняется, что расстояние от вашего угла — не более нескольких десятков метров, и что облаченный в белое и голубое Покровский собор — это то самое старое кирпичное здание, что прежде лишь намекало на храм; вам доводилось забираться по монастырской стене на первый ярус его колокольни, где неожиданно обнаруживались какие-нибудь сухарики с изюмом.

А вот и вообще удивительное: на территории этой же обители возрождена из куба первого яруса Успенско-Николаевская церковь, на которую пожертвовал 100 рублей царь Петр, заезжавший сюда накануне Полтавской битвы, направляясь в ставку, размещенную в Харькове.

Когда-то здесь была слобода Жилая. Теперь в этом месте, к счастью, не улица Ленина, а возвращенный к своему имени Свято-Троицкий бульвар. Собор Троицкий, давший название большой улице, как и одноименная обитель, был снесен безбожной властью, и мы нынче видим его, увы, лишь на старых фото, где запечатлены тыщи людей, собравшихся со всей России в 1911 для чествования обретенных мощей прославленного святителя Иоасафа Белгородского, почившего в 1754.

В Белгород в связи с торжеством прибыл Государь император Николай II с семьей. Среди горожан — где-то на многотысячном фото и в вечности — стоит и ваша молодая прабабушка, сохранявшая в своих воспоминаниях возвышенные впечатления тех дней. Мощи святого, упокоившиеся тогда в Свято-Троицком соборе, позднее исчезли, и были обретены в 1991, в одном из чердачных перекрытий Казанского собора Ленинграда, где двадцать лет хранились под тонким слоем шлаковой засыпки. Там же объявились и св. мощи преп. Серафима Саровского, чудотворца.

Свт. Иоасаф, покровитель Белгорода, теперь словно раздвоен: бронзовый памятник ему, работы скульптора-белгородца Анатолия Шишкова, с 2004 осеняет Белый град крестом от Марфо-Мариинской обители, и точно такой его облик глядит с иконы над ракой святителя, установленной в Спасо-Преображенском кафедральном соборе Белгорода (собор освящен в 1813), архитектором которого является харьковчанин Е. А. Васильев. Вот и еще один связующий узелок.

В Преображенском соборе, на улице Преображенской же, в советское время Коммунистической, вы поклонитесь и одной из главных святынь земли Белгородской — иконе Николая Ратного. Но до этого вы пройдете по бульвару до Соборной площади города, к скульптуре Скорбящей матери, склоненной над Вечным огнем, зажженном в память о погибших в Великой Отечественной войне.

Преображенский собор выглянет к вам из-за кинотеатра с правильным названием «Победа», построенного, кажется, к 20-летию Великой Победы. На фасаде кинотеатра в эти дни висит транспарант «Счастье тебе, Белый город!» и виден, с поздравительным текстом ко Дню Победы, орден Великой Отечественной войны и афиша актуального фильма «Тарас Бульба», поставленного режиссером В. Бортко, для коего, похоже, не существует идиотической дилеммы — русский писатель Гоголь или украинский.

Вам припомнится, что 300-летие со дня рождения святителя Иоасафа Белгородского отмечалось в 2005. Это именно ему, некогда служившему и в Киево-Печерской, и Троице-Сергиевой лаврах, и в Лубенско-Мгарском Преображенском монастыре, явилась в г. Изюме на Харьковщине (у куч угля и мусора близ церкви Вознесения в Замостье) чудотворная икона Богородицы Песчанской, ставшая защитительной святыней Слобожанщины и всей России. Тогда свт. Иоасаф уже возглавлял Белгородскую епархию (с 1748). Именно об этом образе святитель сказал: «В этой иконе преизобилует особая благодать Божия; в ней Пресвятая Владычица являет особое знамение Своего заступничества для веси сей и страны в целом».

Но это недавно, то есть в вечности, святителю исполнилось 300, а почил-то он в возрасте 49 лет! И вы потрясенно понимаете, что сегодня вы — ровесник великому старцу!

И еще помнится о нерушимых и неделимых узах: отец свт. Иоасафа, полтавский дворянин Андрей Димитриевич Горленко, был бунчужным, т.е. заведовал бунчуком — войсковым знаменем при гетмане Данииле Апостоле, на дочери которого Марии и был женат.

Если продолжать перечислять общности на пальцах, то и пальцев не хватит. Например, греко-славянский духовный коллегиум, который обретался с 1721 в Белгороде, но, с возрастанием роли Харькова, в 1726 по просьбе князя М. М. Голицына был переведен в харьковский Покровский монастырь. В харьковском коллегиуме учился и прослужил несколько лет философ Григорий Сковорода.

А как не взглянуть вам и на Смоленский собор , который, на вашей памяти, хоть и чернел в небесах страшным остовом, но в абрисе его всегда угадывалось былое величие! «Повесть о явлении чудотворной иконы Смоленския Пресвятыя Богородицы Одигитрии , явившейся в Белгороде…» сообщает следующее: «С 14 на 15 октября 1703 в полночь, среди глубокой тьмы, часовой жилого Белгородского полка Мефодий Иванов поражен был необыкновенным зрелищем: на городских воротах от образа Смоленской Божьей Матери блеснул свет, наподобие солнечного, и от света сего зажглась сама собою явившаяся восковая свеча».

И сейчас во дворе, прямо у стен собора, играют мальчишки — свисают с цветущих веток вишни. Но сегодня голубец Смоленского собора рифмуется с Покровским, стоящим за памятником свт. Иоасафу, что на дальнем конце Свято-Троицкого бульвара. А белые линии — отзываются яблоням, в эти пасхальные, пред-Победные дни одетые в белый, невестный цвет жизни вечной.

Сколько духовных святынь у Белгорода сосредоточено на небольшом пространстве — в центре города! А ведь вы могли бы прожить жизнь словно в духовном запустении, среди полуразрушенных храмов, так и не узнав об этих святынях, на коих должно зиждиться нашей памяти, которые превращают нас из биомассы, из жвачного населения в русских людей, сердцем прислоненных к своему Отечеству — земному и небесному.

Вот Андрей Иванович Попов (1921 —1943), 22-летний офицер Красной армии, навеки замерший на улице, названной его фамилией, глядит поверх куполов Преображенского собора в сторону Харьковской горы, откуда осеняет мир крестом, словно с киевской горки, равноапостольный князь Владимир. А внизу, у Везёлки, на улице Попова, возле диорамы Курской битвы стоят танки и самоходки, принимавшие участие в страшном сражении.

Старший лейтенант Попов — ваш сын теперь ему ровесник — словно озирает этот Белый город будущего, ради которого он отдал свою молодую жизнь шесть с половиной десятилетий назад.

Памятник А. Попову, первому ворвавшемуся в город танкисту, тоже напомнит вам о неделимом. Белгородско-Харьковская военная операция тяжелого лета 1943-го года также заключает города в единое: начавшись 12 июля самым крупным в истории человечества танковым сражением под Прохоровкой и развившись 5 августа взятием Белгорода (ставшего, как и Орел, тогда городом первого победного салюта), она завершилась освобождением Харькова 23 августа.

А за спиной старшего лейтенанта, кварталом выше, у дверей Белгородской духовной семинарии замер бронзовый митрополит Московский и Коломенский Макарий (Булгаков, 1816—1882), уроженец села Сурково Новооскольского р-на, православный богослов, и Книга, которую он держит на коленях, раскрыта на экклезиастовых словах «всему время и время всякой вещи под небесем». Таинственные слова, посланные нам для трезвения, — чтобы мы не забывались в своей сиюминутной горячке.

Чтобы мы помнили о главном.

И текут мимо митрополита и мимо старшего лейтенанта соотечественники — глядя в даль, в себя или в никуда. Но некоторые — склоняют головы или кладут цветы.

Белгород, 27 апреля   — Харьков, 2 мая 2009.

Фото автора.

Станислав Минаков


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"